Выступая на Рождественских парламентских встречах в Совете Федерации 28 января, патриарх Кирилл в очередной раз напомнил: церковь хочет, чтобы аборты по желанию были выведены из системы обязательного медицинского страхования. По его мнению, через 10 лет это увеличит численность России на 10 миллионов человек.

Мы собрали истории нескольких женщин, которые решились на аборт, и узнали у заместителя главного врача Районной больницы по детству и родовспоможению Павла Глушко, сколько абортов сделано в Сергиевом Посаде за прошлый год и как прерывание беременности сказывается на женском организме.

Решаются не все

 «Если бы я знала, что после медикаментозного аборта у меня будут такие последствия, я бы на него не решилась», — рассказывает Кристина.

Ей 26 лет, у неё двое детей с небольшой разницей в возрасте. С супругом они решили, что третьего ребёнка не потянут финансово, поэтому сделали, на их взгляд, наиболее безопасный вид аборта. В итоге после него начались проблемы.

«С одной стороны, медикаментозное прерывание беременности не предполагает хирургического вмешательства, с другой — это огромная доза гормонов, которая является ударом для женского организма. После него к нам порой поступают пациентки с осложнениями. Преимущественно из-­за того, что плод не полностью вышел, открылось кровотечение, и женщина всё равно оказывается на хирургическом столе», — прокомментировал Павел Глушко.

По его словам, в 1995­-1998 годах в Сергиевом Посаде фиксировалось до 3 тысяч абортов в год, в 2008 году их было около тысячи, а в 2018-­м с желанием прервать беременность обратились менее 200 женщин, а решились на него — 120. Всего же, по данным Росстата, за 2018 год в России было сделано более 567 тысяч абортов.

Первый, кто отговаривает женщину от прерывания беременности в больнице, — врач Женской консультации. Затем сделать это пытается психолог. Если срок меньше 11 недель, по закону положено дать потенциальной маме неделю на то, чтобы принять решение, спонтанно на аборты не отправляют. Возможно, это и спасло жизнь тем 50­-60 детям, чьи мамы передумали.

«Мне кажется, что цифры говорят сами за себя — абортов стало меньше. Сменилось поколение женщин, большинство из них хорошо осведомлены о способах контрацепции, не боятся гормональных видов предохранения, заботятся о своём здоровье», — рассказывает главный женский доктор Сергиева Посада.

«Аборт — катастрофа»

В Центре материнства и детства делают два вида абортов: вакуумный на сроке 4-­6 недель и хирургический с 6 по 12 неделю беременности. По полису ОМС это бесплатная процедура. В больнице женщина находится сутки. Если есть подозрения на осложнения, делают УЗИ, если нет — после осмотра выписывают домой.

«Мне 21 год. Мы с моим молодым человеком друг друга любим. Но когда я узнала, что беременна, поняла, что сейчас не готова к рождению ребёнка ни морально, ни финансово. Я сообщила мужчине о своём решении, он пытался меня отговорить, переживал за моё здоровье. Мы оба хотим детей, но не сейчас. Аборт делала в роддоме в Мишутине. Всё прошло нормально. А с любимым мы стараемся об этом не вспоминать и не обсуждать», — поделилась своей историей Виктория.

«Аборт — катастрофа для женского организма», — говорит Павел Глушко. Механическое выскабливание или вакуумная аспирация — вмешательство в полость матки. Как рассказывает врач, впоследствии возможны хронические инфекции, изменения эндометрия, бесплодие, проблемы с щитовидной железой и т. д.

В среднем возраст женщин, которые отваживаются на прерывание беременности, колеблется от 20 до 35 лет. По словам Павла Глушко, самой юной девушке, за последние несколько лет пришедшей в Центр материнства и детства на прерывание беременности, было 15 лет, а самой старшей даме — 48. 

«Сейчас мне 30 лет. Единственный в моей жизни аборт был в 14 лет. Я не знаю, почему я поддалась на уговоры молодого человека, который был старше меня на два года, и согласилась на интимный контакт, видимо, была очень глупой. Меня начало тошнить по утрам, мама заметила, повезла меня к гинекологу. Дальше вместе с родителями вызвали к главному акушеру-­гинекологу, она сильно кричала — мол, чем я вообще думала, ругала родителей за то, что просмотрели и не так меня воспитали. Я благодарна маме с папой за поддержку, они слова плохого мне не сказали, морально поддержали, хотя я уверена, что им хотелось высказать мне много чего неприятного. Сейчас я замужем, у меня есть дочка, слава богу, что аборт не сказался на моей детородной функции», — рассказывает Марина.

Кому спасать жизнь

Тема абортов всегда вызывает много споров. Если прислушаться к каждому доводу, можно найти свою правду. Создавая что-­то новое, нельзя забывать про уже накопленный опыт. Начиная с XV века в России за искусственное прерывание беременности женщины подвергались различным наказаниям: во второй половине XVII века за аборт грозила смертная казнь, в 1845 году отправляли в ссылку и на каторгу, а после революции в 1920 году аборты стали легальными и бесплатными. Советский Союз стал первым в мире государством, узаконившим прерывание беременности по желанию женщин, но ненадолго.

Уже в 1936 году из-­за низкой рождаемости аборты вновь стали под запретом — женщинам и тем, кто выполнял процедуру, грозила тюрьма. Тогда прерывание беременности снова ушло в теневую сферу экономики: женщины умирали во время абортов, после — из-­за осложнений, становились бесплодными. В 1956 году аборты по желанию вновь стали делать в больницах, вот только на больничном листе женщинам так и писали «аборт». Многие не хотели, чтобы об этом знали на работе, подпольное прерывание беременности продолжало существовать.

Конечно, сейчас большая часть женщин, если аборты выведут из системы ОМС, обратятся к частной медицине, а не пойдут к повитухе или к врачу домой. Обзвонив четыре крупных коммерческих медцентра в Сергиевом Посаде, мы выяснили, что медикаментозный аборт делают только в одном, стоит он примерно 11500 рублей, цена зависит от дополнительных обследований. В остальных ответили, что они аборты не делают никакие.

«В России живут не только православные христиане, но и атеисты, буддисты, мусульмане и другие представители различных религий. Церковь может много делать для пропаганды отказов от абортов, но пропаганда и запрет на государственном уровне — разные вещи», — считает заместитель главного врача РБ по детству и родовспоможению Павел Глушко.

Евгения Кинтушева

На фото: памятник нерождённым детям в Сургуте 

Фото Сергея Андреева, photosight.ru